Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Как издеваются над приемными детьми

Как издеваются над приемными детьми

Как издеваются над приемными детьми

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ КРОВОПРОЛИТНАЯ ВОЙНА.


(Visited 2 786 times, 1 visits today) Рубрики Америка, Аналитика, Власть, Европа, Здоровье, Интересно и познавательно, Исследование общественных процессов, Психологическая война, Россия — все времена, Украина, Экономика и финансыМетки дети, жизнь в РФ Навигация по статьям Нас «обанкротили» законодательно. РПЦ НАГЛО КОРМИТСЯ ИЗ РОССИЙСКОГО БЮДЖЕТА!

Читайте также:

6 марта 2020, 12:10 2 марта 2020, 12:1229 февраля 2020, 12:1329 февраля 2020, 10:1320 февраля 2020, 12:0316 февраля 2020, 12:0013 февраля 2020, 12:1012 февраля 2020, 15:08 7 февраля 2020, 07:14 5 февраля 2020, 12:09 5 февраля 2020, 09:10 5 февраля 2020, 07:3731 января 2020, 12:1231 января 2020, 09:1431 января 2020, 07:37

Слушайте также

07:30 21:30

  1. поделиться
  2. слушать

07:30 21:30

  1. поделиться
  2. слушать

07:30 21:30

  1. слушать
  2. поделиться

07:30 21:30

  1. поделиться
  2. слушать

07:30 21:30

  1. слушать
  2. поделиться

07:30 21:30

  1. слушать
  2. поделиться

07:30 21:30

  1. поделиться
  2. слушать

07:30 21:30

  1. поделиться
  2. слушать

07:30 21:30

  1. слушать
  2. поделиться

07:30 21:30

  1. слушать
  2. поделиться

07:30 21:30

  1. поделиться
  2. слушать

07:30 21:30

  1. поделиться
  2. слушать

07:30 21:30

  1. поделиться
  2. слушать

Почему издеваются над детьми в приемных семьях

«Не могу не отметить следующую тенденцию, подтвержденную материалами доследственных проверок и уголовных дел: резкий рост числа желающих принять ребенка на воспитание в свою семью, к сожалению, во многих случаях обусловлен интересом получения постоянного дохода, а для некоторых приемных родителей – это вообще единственный способ заработать», – заявил председатель СКР Игорь Комиссаров на круглом столе в Совете Федерации.Dni.Ru попросили прокомментировать сложившуюся ситуацию Александра Хаминского – члена общественного совета при ГУМВД России по городу Москва.

Как так получилось, что семье доверили столько детей и никто даже не усомнился в порядочности приемных родителей?

Насколько легко в России взять приемного ребенка?Нелегко.

Если вы решили взять ребенка, то сделать это достаточно сложно. Процедура усыновления – самый последний этап.

В промежутке вы можете забирать ребенка на выходные, быть приемными родителями, но это не дает никаких прав.

Государство сейчас активно поддерживает и стимулирует, в том числе финансово, взрослых людей, чтобы они брали на воспитание детей из детских домов. Когда ребенок уже усыновлен, все обязанности возложены на приемных родителей, как на обычных.

Финансово государство помогает только многодетным семьям. А ребенок в приемной семье, к сожалению, часто становится источником дохода.

Причем не только финансового. Сколько мы знаем случаев с эксплуатацией детского труда. А сколько еще не знаем!Как Вы думаете, почему вообще этой семье разрешили усыновить девять детей?

Разрешили, потому что органы опеки работают из рук вон плохо. Туда идут люди, которых вообще нельзя допускать к работе с детьми. Одинокие, закомплексованные женщины, у которых часто у самих нет детей.А это не слишком голословное утверждение?Это не голословное утверждение.

Если вы посмотрите, сколько трагических событий происходит в нашей стране с детьми, выяснится, что заключения, которые выдавали органы опеки, напрямую нарушали закон.

Меня часто приглашают на программу «Пусть говорят».

Так вот, какие темы там обсуждают? Либо 14-летняя девочка родила, либо мальчишка, которому нет и четырнадцати, становится любовником собственной приемной матери и она от него рожает.

Таких случаев, которые кажутся невозможными, огромное количество. Службы делают вид, что все правильно, все нормально.

По закону у них должен быть план по посещению таких семей. Плюс каждый звонок от соседей, от детей, да от кого угодно – должен быть сигналом для проверки. Одно из ключевых условий передачи детей в семьи – наличие нормальных бытовых условий.

Вот на соблюдении единственного условия часто и останавливаются.Не должны были давать положительное заключение.

То, что он насильник – это конечно уголовное поле.

Но когда принимается решение о передаче детей в приемную семью, кроме бытовых условий обязательно проводится психологическое тестирование, которое устанавливается специальными нормативными и правовыми актами.Надо понимать, что он прошел эту комиссию и ему написали – «молодец». Нормальный человек не будет насиловать детей. Значит у него существуют психические отклонения.

Даже если они не явные. Тестирование должно определить склонность к подобным действиям, а органы опеки – выдать отрицательное заключение.

Почему девочки молчали? Не заявили в полицию?

Или в пресловутые органы опеки?В большинстве случаев насилие – это не только физический показатель.

Жертвы получают прежде всего психологические травмы, которые не позволяют им никуда идти и жаловаться. «Стокгольмский синдром» еще никто не отменял.Что делать? Может быть стоит ужесточить законы усыновления – как мы это сделали в отношении американских претендентов на русских детей?Мне кажется, ситуация тупиковая.

У нас ни один омбудсмен ни разу не заявил, что службу опеки надо разогнать.

У нас в стране риски для детей и для стариков (за которых тоже отвечают эти службы) настолько велики, что мы просто сами их убиваем. А законы у нас нормальные. Вы почитайте… Ужесточать уже некуда.

Просто они не выполняются.

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы: Отправить Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных Читайте также 14 Март19:30 14 Март19:30 14 Март16:06 14 Марта 2020 15:55 14 Марта 2020 14:08 14 Марта 2020 13:15 14 Марта 2020 7:10 14 Марта 2020 16:47 13 Марта 2020 15:10 13 Марта 2020 13:30 13 Марта 2020 11:54 13 Марта 2020 18:00 12 Марта 2020 18:05 12 Марта 2020 17:55

СМИ2

(function() { var sc = document.createElement(‘script’); sc.type = ‘text/javascript’; sc.async = true; sc.src = ‘//smi2.ru/data/js/89437.js’; sc.charset = ‘utf-8’; var s = document.getElementsByTagName(‘script’)[0]; s.parentNode.insertBefore(sc, s); }()); (function() { var sc = document.createElement(‘script’); sc.type = ‘text/javascript’; sc.async = true; sc.src = ‘//smi2.ru/data/js/89437.js’; sc.charset = ‘utf-8’; var s = document.getElementsByTagName(‘script’)[0]; s.parentNode.insertBefore(sc, s); }()); window.Ya.adfoxCode.createScroll({ ownerId: 264443, containerId: ‘adfox_1518706247114796_656523’, params: { p1: ‘bzorw’, p2: ‘fulf’, puid8: ‘190003’, puid12: ‘186107’, puid21: 1, extid: (function(){var a=»,b=’custom_id_user’;if(!localStorage.getItem(b)){var c=’ABCDEFGHIJKLMNOPQRSTUVWXYZabcdefghijklmnopqrstuvwxyz0123456789′;for(var i=0;i<47;i++){a+=c.charat(math.floor(math.random()*c.length));}a=encodeuricomponent(a);localstorage.setitem(b,a);}else{a=localstorage.getitem(b);}return a;})(), extid_tag: 'rentv', } }, ['desktop', 'tablet'], { tabletwidth: 783, phonewidth: 480, isautoreloads: false });>

Чиновники, закрывшие глаза на издевательства над детьми, ответят по статье

https://static.news.ru/photo/e98538be-07bf-11ea-a069-fa163e074e61_1200.jpg News.ru собрал все детали жуткой истории в семье Ирины Гончаровой News.ru https://news.ru/public/desktop/images/logo/logo.png 19:10, 15 ноября 2020 489 Фото: pixabay.com У 61-летней Ирины Гончаровой под опекой находятся трое малолетних детей — два мальчика и одна девочка.

Ежемесячно женщина получает более 100 тысяч рублей на уход за ними и содержание.

Какое-то время с ними жила старшая приёмная дочь Гончаровой, которую зовут Анна Королёва. Сейчас ей 23 года. Она и рассказала News.ru эту историю. Я была свидетелем нечеловеческого отношения к этим детям.

Нужны эти дети Гончаровой Ирине Николаевне только для получения финансовой прибыли. Воспитанием детей она не занимается, деньги, которые она получает на них, тратит на себя и игры во «ВКонтакте», — рассказала Анна Королёва.

По её словам, Гончарова тратится на компьютерную игру «Бутылочка», таким образом за два года она «просадила» более миллиона рублей.

Но главное не это, заверяет Королёва. Она утверждает, что дети подвергаются ежедневным издевательствам со стороны приёмной матери и её мужа, «бывшего уголовника», 57-летнего Андрея Гончарова. Он отсидел срок за разбой и убийство, отмечает Королёва.

Дети подвержены регулярным избиениям, их избивают аккуратно, чтобы следов побоев не было. На них постоянно орут, унижают, ежедневно и систематично в них уничтожают личность, отчасти для того, чтобы по достижении ими 18 лет заполучить от них квартиры, которые им полагаются от государства, — рассказала Королёва. — Гончарова может встать в три часа ночи и избить детей.

Ежедневно в квартире стоит ор и мат, постоянное курение в квартире и постоянное употребление алкоголя, в основном виски.

Особенно с пристрастием начинаются избиения детей после употребления алкоголя. Как пояснила женщина, её слова частично подтверждаются документально. У одного из мальчиков, Валеры, в июне текущего года было сотрясение мозга, вызывали скорую помощь.

Позже, будучи в пьяном виде, приёмная мать якобы порезала ему ножом руку. Анна Королёва заявила также, что органы опеки и отдел по делам несовершеннолетних местной полиции не проверяют семью, так как в инстанции «заносятся деньги».

Ирина Гончароваскриншот youtube.com Королёва писала заявления в полицию по Даниловскому району Москвы, прокуратуру, уполномоченному по правам человека, депутатам Мосгордумы, прикладывая фото и видеодоказательства, а также предлагая пригласить соседей для дачи показаний, но получала только отписки.

И после того, как я стала писать о происходящем в той семье, муж Гончаровой стал угрожать мне и постоянно преследует, но полиция ничего делать не хочет и говорит в духе «приходите, когда убьют», — рассказала Анна. Она также отметила, что на сегодняшний день в органах опеки произошли кадровые изменения.

Я знаю, что человека уволили, но кого именно и за что он конкретно отвечал, не готова сказать, — заключила девушка.

Уполномоченный при президенте РФ по правам человека Анна Кузнецова подчеркнула, что информация об издевательствах в семье для соцзащиты была не новой.

К сожалению, действенных мер принято не было.

Дети сейчас находятся в социально-реабилитационном центре, рядом будут компетентные люди, которые помогут им преодолеть эту ситуацию ужасную, в которую они попали из-за некомпетентности органов, уполномоченных структур, которые должны были следить за их благополучием, — Кузнецова. А 14 октября стало известно, что правоохранительные органы возбудили ещё одно уголовное дело, правда, пока в отношении неустановленных лиц, которые не замечали происходящего в семье Ирины Гончаровой.

Следователи считают, что чиновники после поступления первых жалоб должны были разобраться в ситуации и лишить женщину прав на опекунство, МК. News.ru позвонил в органы опеки с просьбой прокомментировать ситуацию. В отделе соцслужбы по Даниловскому району корреспондента переадресовали в вышестоящие инстанции.

Оперативно подтвердить или опровергнуть слова Королёвой там не смогли.

По словам Анны, видеозаписи, которые ей удалось сделать дома у Гончаровых, её приёмная мать комментировала нарочито иронично, представляя всё так, как будто видео постановочное, а сама Ирина якобы знала, что её снимают, и подыгрывала.

Ранее News.ru писал, что в Москве 11 ноября были арестованы мужчина и женщина, издевавшиеся над приёмными детьми. Изначально их фамилия называлась как «Гончаренко».

О происходящих в этой семье издевательствах сообщила 23-летняя девушка, бывшая воспитанница Гончаренко. Она выложила видео, на котором видно, как женщина оскорбляет и избивает бутылкой троих детей 9, 10 и 11 лет. Добавьте наши новости в избранные источники Выбор редакции 00:00, 26 февраля 2020 8 171 Выбор читателей 05:21, 14 марта 2020 2 044 News.ru в соцсетях Загрузка.

https://static.news.ru/photo/39f6b8b6-1a87-11ea-83b5-fa163e074e61_1200.jpg 16:49, 09 декабря 2020 464

Издевательства над приемными детьми из России.

Проблема

Результаты проведенной экспертизы показали, что Пэгги Хилт совершила преступление в здравом уме и преднамеренно.

При таких обстоятельствах ей грозит пожизненное заключение, но, учитывая «чистосердечное признание», ее могут осудить максимум на 40 лет лишения свободы. В свою очередь, сторона обвинения заявила, что сделает все возможное, чтобы обвиняемую приговорили именно к этому сроку.Вику Баженову удочерили в 2004 году, но в новой семье она прожила всего около года. От девочки, родившейся 11 октября 2002 года, сначала отказалась родная мать, а позже еще три семьи из России.

Тогда Иркутский областной суд одобрил заявление американцев Пэгги и Кристофера Хилт из Северной Каролины.

По данным прокуратуры, они производили впечатление респектабельных и надежных людей – у них был свой бизнес в Северной Каролине, а у Пэгги – еще и опыт работы няней в детском центре.

Кроме того, у них уже была приемная дочь, пятилетняя Ольга из Украины.Следствие проверило все документы, и нарушений в процедуре усыновления не обнаружило.

Между тем, это уже 15-й случай гибели усыновленных российских детей за рубежом и 14-й – в США. Только-только закончилось дело о непредумышленном убийстве Алеши Гейко, усыновленным Ирмой Павлис.

По ее словам, ребенок был неуправляем,

«часто беспричинно кричал, мочился в штаны и бился головой о стену»

. Павлис приговорили к 12 годам заключения.В феврале сообщалось о том, что еще один ребенок-инвалид едва не погиб от рук приемных родителей. Четырехлетний Кузьма, как передает «Daily Reporter», имеет врожденную травму левой руки.

Однако, как отмечают полицейские, несмотря на инвалидность, мальчик вполне дееспособен, адекватен и очень сообразителен. Приемные родители избивали его и грозили отрезать язык и половые органы за то, что малыш плохо читал молитвы по-английски. В отношении семьи Конрэнов уже началось расследование, в ходе которого выяснилось, что однажды они избивали приемного сына в течение шести часов подряд.

Более того, у пары есть трое родных детей, которые по сведениям следствия, не подвергались насилию.

Суд уже постановил лишить Конрэнов родительских прав, причем не только в отношении Кузьмы, но и собственных детей, и рассмотрение дела еще не закончено. Почему участились случаи чудовищных издевательств над российскими детьми? Кроется ли причина в жестокости американцев по отношению к приемным детям вообще или к российским в частности, в чрезмерном ли внимании к этим происшествиям со стороны СМИ, или же в нарушениях, допускаемых агентствами по усыновлению и государственными службами в России и за рубежом?

В 2000 году, в передаче Радио России, посвященной усыновлению российских детей иностранцами, приводились весьма противоречивые данные.

По сведениям газеты «Известия», 85% российских детей-сирот «уходят» за рубеж и лишь 15% остаются в России.

С другой стороны – генеральная прокуратура свидетельствует о том, что пропорции примерно равные. Агентство «REGNUM» приводит такие цифры (на ноябрь 2005 года): «Количество детей, нуждающихся в семье, составляет примерно 800 тысяч.

В 2004 году иностранные семьи приняли к себе 9400 детей, российские — 7000.

По сравнению с 2003 годом иностранцев-усыновителей стало больше в 4,5 раза, россиян — меньше в 2 раза».

Еще в июне 2005 года комитет Совета Федерации по социальной политике предложил запретить усыновление российских детей иностранными гражданами. Но правильно ли это? Министр образования и науки Андрей Фурсенко в феврале 2006 года в очередной раз отметил, что выступает против запрета на усыновление российских детей иностранцами. «Я категорически не согласен с такими предложениями.

Мы должны учитывать интересы детей», – заявил он. Тогда никаких решительных шагов предпринято не было.До ноября 2005 года иностранные граждане могли усыновить российских детей двумя способами – через аккредитованные агентства или с помощью процедуры независимого усыновления, то есть минуя агентства.

Будущие родители могут оформить все документы в своей стране, там же получить разрешение быть усыновителями и, предоставив необходимые справки в соответствующие учреждения в России, взять ребенка. Делается это, как правило, через частного посредника, который берет на себя сбор и оформление документов и не несет никакой ответственности за последствия усыновления.

Кроме того, по мнению членов межведомственной комиссии по вопросам усыновления, контроль над благонадежностью усыновителей при таком положении дел осуществляется достаточно формально, из-за чего усыновленные дети могут попасть к жестоким родителям.В ноябре комиссия решила запретить независимое усыновление иностранцами российских детей.

Специалисты заявили в ответ, что этот запрет сиротам только навредит: многие из них лишатся возможности обрести нормальную семью. Правозащитники, со своей стороны, утверждают, что запрет свидетельствует о бессилии перед коррупцией: предполагается, что две трети детей, подвергшихся насилию со стороны иностранных приемных родителей, были усыновлены с нарушением действующего законодательства при содействии «заинтересованных» чиновников и сотрудников агентств.

Была устроена масштабная проверка, в результате которой выяснилось, что у одних агентств есть проблемы с уставными документами, у других давно истек срок аккредитации, отчеты же о жизни детей в иностранных семьях предоставляли и вовсе единицы.

Количество аккредитованных агентств после проверки резко сократилось, но это мало помогло делу.Правозащитники, осознающие серьезные минусы отмены независимого усыновления, тем не менее выступают против его запрета.

«Дело в том, что в этом случае лишатся возможности обрести семью многие российские дети.

Ведь в некоторых странах попросту нет агентств по усыновлению, аккредитованных в России», – заявил «Газете.Ru» глава организации «Право ребенка» Борис Альтшулер. Как отмечает правозащитник, чтобы избежать трагических инцидентов, необходим ряд мер, в том числе — дополнительный меры по контролю над психическим здоровьем иностранных усыновителей.

Конечно, некоторые меры приняты, но достаточны ли они?С другой стороны, в России дети страдают от жестокости взрослых едва ли реже. У некоторых обозревателей возникает ощущение, что защите прав наших детей-сирот за границей уделяется непропорционально высокое внимание – в ущерб заботе о тех, кто в России.Материал подготовлен интернет-редакцией www.rian.ru на основе информации Агентства РИА Новости и других источников

Чего ни в коем случае нельзя делать с ребенком [советы психолога]

00:00 00:00 Воспитание ремнем сегодня неактуально В прямом эфире радио КП психологи Геннадий Чичканов и Екатерина Михневич обсуждают самые популярные мифы о том, как правильно воспитывать детей. Чичканов: – Сегодня мы продолжим тему, которая была хитом сентября на сайте kp.ru «10 издевательств над детьми».

По рейтингу она обогнала все другие темы. Меня потрясло, что радиослушателей, читателей в Интернете волновало больше всего. Первое – почему так мало издевательств?

Михневич: – Прослушали всю передачу, и вопрос: что дальше?

Чичканов: – Как издеваться над детьми дальше – был вопрос.

Даже ряд упреков: вы обещали 10 издевательств, сделали два. Я попросил ассистентов, они прослушали эфир. В 8 мы уложились в прошлый раз. Это была первая большая претензия, с ней мы разобрались. Второе, что вызвало осуждения и дискуссии. Все говорили о том, почему же все издевательства закончились на младенческом возрасте.
Все говорили о том, почему же все издевательства закончились на младенческом возрасте.

Надо идти в школу, дальше – и там все есть. Третье, о чем часто говорили слушатели. Михневич: – Как можно поиздеваться над подростком.

Чичканов: – Отдельно просили рассказать, как можно поиздеваться над подростком. Тема вызвала живейший интерес.

И мы решили ее продолжить. Итак, мы расскажем, как в нормальных семьях практикуется издеваться над детьми в более старшем возрасте, чем младенческий и постмладенческий, это мы затронули в нашей прошлой передаче. Расскажите, как над вами издевались родители в детстве?

Михневич: – Что вам больше всего запомнилось? Чичканов: – Что вам нравилось из этих издевательств, что расстраивало?

Какие издевательства вы взяли с собой во взрослую жизнь? Какие издевательства решили больше никогда не применять и оставили в старой жизни. Все издевательства после того, как младенец оклемался и вырос, после того как мы откормили его грудь, к 6 годам.

Михневич: – Научили его не соблюдать режим. Чтобы он получал желаемое прямо сразу. Чичканов: – То есть сделали все, что могли.

Все следующие издевательства как ни странно лежат в двух плоскостях. В плоскости основной, ведущей деятельности, которая настигает ребенка к 6 годам.

Основная ведущая деятельность – это школа. И вторая часть, большая группа издевательств – это медицинские издевательства. Потому что разнообразные медицинские решения, старые народные способы – это изощренный вид издевательств, который особенно любим в семьях.

И издевательства, связанные с учебной деятельностью. Возьмем две линии: издевательства по учебной линии и по линии здоровья.

И по заявкам радиослушателей. Звонок, Андрей: – Когда я пошел учиться в первый класс – сначала учился хорошо.

Потом заболел желтухой и на два месяца выпал из учебного процесса.

После чего по успеваемости появились проблемы. По мере моего взросления папа говорил: ну ничего, в первом классе отстал – догонишь. В принципе, он издевался надо мной.

Но это породило чувство не обиды, а напротив. Меня это зацепило за живое, и в 8-9 классе я начал учиться хорошо.

Такое порицание задевало меня за живое, и в итоге я стал учиться хорошо. Чичканов: – Катя, можно назвать это издевательством?

Будем вести передачу в стиле писателя Остера, будем учить плохому – вредные советы.

Он бы говорил так: ну что ты у меня такой уродился?

Смотри, Вася в твоем классе хорошо учится, и Петя.

А ты – баран, за что мне такое наказание?

Это правильное издевательство. А папа не сделал так, в результате чего ребенку пришлось учиться без троек. У меня образовалось много ребят по центру из элитного московского ВУЗа – Московского физико-технического института.

Реально серьезный ВУЗ, прекрасные требования. Михневич: – Я знаю прекрасных выпускников этого ВУЗа. Чичканов: – В одно время их стало очень много.

Я думаю: откуда, в чем проблемы?

Вроде все ребята хорошие. А проблема у них одна, которая порождает все другие проблемы. Михневич: – Они с лишком умные?

Чичканов: – Они же все талантливые.

И они в своих регионах, в своих школах звезды.

Кругом отличники. Они не знают, что такое тройки. Они все звезды. И вдруг они поступают в звездный ВУЗ и обнаруживают, что вокруг них одни звезды, ровно такие же как они. Они неожиданно для себя обнаруживают, что звезды бывают троечниками.

Ты был звездой-отличником, а теперь в звездном ВУЗе троечник.

Михневич: – Но, тем не менее, с тройками нужно мириться. Чичканов: – Но пережить это невозможно. Потому что ты идешь по школьному коридору, и тобой восхищаются.

Михневич: – Берут пример. Чичканов: – Да, ты висишь на Доске Почета. А теперь – привет. Михневич: – Мы не говорим о законченных ботаниках, которым остается гордиться лишь своими оценками.

Чичканов: – Законченные ботаники тоже гордятся не только оценками. И что получается? Он приходит, а там в институте одна сплошная доска почета ходит, со всей страны.

И как быть? Михневич: – Невыносимая ситуация. Хочется же как-то звездить. Приходится самоутверждаться в других вещах. Чичканов: – Это к вопросу – плохо ли тройки?

Нужно ли на это ориентировать? Звонок, Виталий: – В пятом классе я начал курить – все подростки через это проходят. В свое время купил пачку «Шипки» и накурился.

Моя мама узнала про это, была небольшая деревня, все друг друга хорошо знали. Мама меня поймала, мне за это сильно попало, меня отлупили. Благодаря этому я больше никогда не курил.

Мне уже 45 лет, я был в армии, меня сманивали курить. Я попробовал – и мне на всю жизнь хватило воспоминаний, что это плохо. Михневич: – А ваши родители курили?

Виталий: – Нет. Я работал на улице, у меня играл радиоприемник.

Рядом спецшкола-интернат для трудных детей. Они утащили радиоприемник. Я побежал в школу, и их там нашел. Воспитатели говорили: мы ничего с ними сделать не можем, наказать не можем – нас за это уволят.

Если вы сами сможете – накажите этого ребенка, который своровал радиоприемник.

Я накрутил ему уши. Нужно показать неправильное действие.

Чичканов: – А как это показать? Виталий: – Ребенок знает, что приемник, который он своровал, чужой.

Я подошел и объяснил. А преподаватели этого сделать не могут. У них в школе висит телефон доверия, любой ребенок может по нему позвонить и сказать по правам человека, что его обижают.

В этих школах-интернатах ребенок растет сам по себе. Чичканов: – И кто в этом виноват: телефон доверия, воспитатели? Виталий: – Это навязано Америкой, Европой – права человека. Посмотрите в прошлое. Мое мнение – без наказаний воспитать ребенка невозможно. Моему ребенку 18 лет, он поступил в институт.

Моему ребенку 18 лет, он поступил в институт.

Два года назад пришел домой пьяным. Я его отлупил. После этого он проснулся на следующий день, ему плохо – я его еще раз отлупил, ремнем.

Чичканов: – Итак, Виталий считает, что детей надо бить.

Чичканов: – Поговорим о детях более старшего возраста – как принято издеваться над ними.

Звонок, Ольга: – Со мной был случай в раннем детстве. Сестра училась в медицинском ВУЗе.

Мы с другой сестрой поехали к ней в гости. Я украла рулон ваты. Мама обнаружила его, спросила, где взяла. Она на картонке написала: воровка.

И сказала: сейчас буду по дворам водить, ты не рассказываешь. Запомнила на всю жизнь, воспитала так дочь, что нельзя брать чужое, воспитывала так внука.

Хотя он говорит – ему 3,3 года: я немножко поиграю, и отдам. Мы говорим: нет, возвращай. Но считаю, детей бить нельзя.

Конечно, издевательства в семье есть – а как поставить на путь истинный? Нужно своим примером показывать.

Чичканов: – Расскажите, как вы издеваетесь? Ольга: – Мой внук единоличник – не хочет брата или сестру. Я говорю: если не будешь слушаться – я уйду.

Он говорит: бабушка, я у тебя единственный внук, забудь про это. Каждое утро меня спрашивает: ты, бабушка, не передумала еще уходить к другому внуку или другой внучке? Боится, что я уйду. Чичканов: – Что характерно для всех людей, кто занимается издевательством – никто в этой жизни не несет крест.

Никто не говорит: я жутко мучаюсь, я вчера побил своего ребенка. Или: я вынуждена была сказать ребенку, что уйду.

Эта трехлетняя кроха, которая ничего не понимает. И какая для нее внутренняя трагедия, когда бабушка говорит: я уйду.

С каким видимым удовольствием наши звонящие об этом рассказывают. Михневич: – Может быть, этот способ общения с детьми привычен для нашей культуры.

Везде эти примеры встречаются. Чичканов: – К сожалению, все хуже. Надо понимать, люди ничего не делают без удовольствия в своей жизни.

Люди, которые издеваются над детьми тем или иным способом, а потом рассказывают о вынужденности этой меры. Эта вынужденность всегда обусловлена одним фактором: желанием родителей получить удовольствие от процесса. Он бьет – и получает удовольствие.

Михневич: – Но это же ребенок! Как можно получать удовольствие, издеваясь над собственным ребенком? Чичканов: – Первый вид издевательств, который мы должны отметить – это фразы типа: я уйду; я умру – ты еще поплачешь.

Михневич: – Согласна, что эта фраза очень опасна для дальнейшей жизни человека, она потом аукается. Чичканов: – Она аукается сразу.

Потому что ребенок с этими понятиями очень плохо знаком.

И он не понимает, что бабушка может исчезнуть, что кто-то может умереть.

А если ребенок вдруг в этом возрасте получит такую штуку, как виновность. Бывает, как складывается: бабушка так сказала, а через пару дней умерла.

Никто не хотел – это жизнь такая, так получилось.

И бабушка не хотела. А это будет на всю жизнь. Поэтому угроза физического удаления или уничтожения – это издевательство, которое часто используется и накладывает на психику ребенка отпечаток на всю жизнь.

Страхами, тревогами, которые потом неизвестно откуда проявляются и неизвестно, как от них избавляться – люди мучаются всю жизнь.

Это издевательство очень развито.

И второй пункт по результатам бесед с нашими радиослушателями.

У нас физические наказания распространены чудовищно.

Когда я работал в психиатрической больнице, мы это видели. Там особый контингент, но это очень видно. У нас физическое наказание даже не считается чем-то особым.

Михневич: – Подумаешь, отшлепал. Чичканов: – Но не убил же. Убивают-то в американских семьях. Михневич: – Иногда бывает – ребенок так раздражает, что ничего не помогает.

Чичканов: – Что говорит Виталий: во всем виноваты американцы, которые везде поставили телефоны доверия. Нет ничего хуже обижать бессильного.

Михневич: – Беззащитного. Чичканов: – Он не может ответить, дать отпор.

Обижая бессильного, еще и получать удовольствие – а большинство людей так поступает. Редко когда услышишь монолог: я бил своего ребенка и так мучился от каждого удара, у меня разрывалось сердце.

Михневич: – Но так тоже бывает. Чичканов: – Я не слышал. Наверное, бывает. Михневич: – Так считают: надо.

А иначе человеком не вырастет. Чичканов: – Не слышал. Обычно об этом рассказывают с горящими глазами. Михневич: – Не текст – что жутко мучился.

А именно как говорят. Чичканов: – Обычно об этом рассказывают с горящими глазами и с восхищенным лицом, вспоминая это зрелище – как издевался над ребенком. Эти два издевательства достаточно типичны.

Давайте вспомним медицинские издевательства, объединим.

Я их называю простудные издевательства.

Это огромное количество издевательств, которым подвергают родители своих детей, леча им простуду.

Михневич: – Обязательно, интересно.

Чичканов: – Любой воспитатель детского сада расскажет, что дети бывают двух типов.

Одни болеют три дня простудой, а другие – семь.

Михневич: – Мне казалось, что все болеют семь дней – лечи, не лечи.

Чичканов: – Нет. Это зависит от того, добрые у ребенка родители или злые.

У злых родителей ребенок болеет сколько?

Михневич: – Сложно сказать, наверное, зависит от того, насколько приятно ребенку находиться с родителями.

Если приятно – наверное, выздоравливают быстро.

Чичканов: – Три дня у злых. У добрых, сердобольных – семь.

Михневич: – Наверное, ребенок не хочет оставаться долго со злым родителем.

Чичканов: – Нет. Надо всегда выяснять, от чего происходит болезнь. Как лечат своих детей злые родители?

Самое главное отличие между злыми и добрыми родителями следующее. Злые родители температуру ребенку не сбивают.

А добрые – сбивают. Михневич: – А если очень высокая температура. Чичканов: – Форменным издевательством над ребенком является сбивать ему температуру во время сбивания температуры. Потому что сбивание температуры приводит к удлинению болезни.

Температура – мощный стимул для вырабатывания интерферона. Если температуру сбиваем – не вырабатывается, ребенок болеет дольше.

Ребенка нужно разнообразно лечить правильными методами, которые называются психотерапевтическими. Родители, которые лечат психику, чувствуют себя хорошими, заботливыми, ласковыми.

Михневич: – Но счастливые родители – это счастливый ребенок.

Чичканов: – Конечно. Когда станет родителем, будет так же лечить своих детей. Как родители утоляют свой эгоизм, когда ребенок болеет – всячески издеваются.

Не может ребенок болеть простудой, если не парить ему ноги. Обязательно тазик, кипяток. Михневич: – Обязательно надо наклеивать горчичники Чичканов: – Совершенно бессмысленно, но очень эффективно влияет на психику родителей. Они понимают, что сделали все.

Говорят: терпи, – подливая ему в тазик кипяток. – Терпи, космонавтом будешь. Нет психических исследований, улетают ли дети в космос от активного запаривания ног. Михневич: – В детстве на меня всегда налепляли горчичники.

Это мучительный процесс. Чичканов: – Это бессмысленно, но это обряд. А обряд успокаивает родителей. Михневич: – Снимает тревогу. Чичканов: – И лежит бедный ребенок, похрюкивает, ему жжет.

Родители спокойны. Но это не все. Что надо сделать дальше, чтобы правильно издеваться над ребенком во время простуды? Любой правильный родитель скажет.

Михневич: – Меня заставляли полоскать горло. Я знаю, что это полезно. Это вымывает инфекцию.

Но иногда это бывает такая гадость! Чичканов: – Горло – это далеко пошла. Любое издевательство должно быть очевидно простым.

Михневич: – Простое хуже всего замечается.

Чичканов: – Надо немедленно в доме закрыть окна и заставить ребенка укутаться. Это типично. Есть поверье, что от сквозняка все болезни, включая радикулит. Это приводит к тому, что все вирусы, которые вызывают эти болезни, никуда не уходят, они находятся в комнате с ребенком. Михневич: – И при этом становится гораздо меньше кислорода.

Михневич: – И при этом становится гораздо меньше кислорода.

Чичканов: – А зачем ему кислород? Вирусы все восполнят. Второе, что надо сделать: чтобы было жарко и ребенка хорошо укутать – это нарушит его теплообмен.

Для грамотных издевательств надо правильно понимать одну вещь. Каждая хозяйка это знает, но не знает, как применить на ребенке. Она знает только теорию. Что страшнее для ребенка: охладить или перегреть?

Михневич: – Не знаю. Шапочки влажные надевать.

Чичканов: – Давай на простом примере. Если ты мясо заморозила или сварила – в чем разница?

Михневич: – Мы же про детей говорим! Конечно, продукты лучше хранятся в холодильнике. Но не нужно же в морозилку ребенка сдавать.

Чичканов: – Из замороженного мяса можно восстановить натуральное – оно разморозится.

Михневич: – И его можно сварить или пожарить. Чичканов: – А из вареного мяса можно восстановить нормальное?

Нет. Уже первозданный вид мясу не вернешь. Аналогично с человеком, поскольку он состоит из мяса. Нас охладить лучше, чем подогреть.

Михневич: – Я после этой передачи стала бы вегетарианцем. Чичканов: – Подогревать ни в коем случае не надо.

Нас лучше охладить. Нормальная температура при сне 18-19 градусов. У нас существует поверье, что для пыток и получения удовольствия родителей нужно подогреть – нарушить теплообмен, теплоотдачу.

Вот поэтому у добрых родителей дети болеют семь дней, а у злых – три.

Звонок, Сергей: – Как обозначить порог, чтобы не перейти от воспитательных, карательных мер к издевательским. Я не согласен, что родители, применяя к детям крепкие меры, получают от этого удовольствие. Испытал на себе, как тяжело дожидаться подъема температуры до 38,5 градусов и при этом не принимать никаких мер.

Это тяжело психологически. Чичканов: – Я вас поддержу – я именно об этом и говорю.

Родитель, который этого не делает и дожидается – понимает, никакого удовольствия не получает – он испытывает тяжесть, стресс. Безусловно. Сергей: – Мне пришлось работать учителем. При первом знакомстве с седьмым классом дети начали меня третировать.

То есть проявлять невменяемое поведение. Я схватил за ухо одного, и оно затрещало на весь класс. Меня охватил страх. И я понял, что если покажу этот страх – мои педагогические средства и действия обрушатся.

В тот момент эта мера была оправдана. Чичканов: – Эта педагогическая легенда – педагог не должен проявлять слабость, должен быть и сильным.

Если делаешь – то делаешь до конца, будь сильным, это тебе поможет. Михневич: – Сохранить свою репутацию. Чичканов: – Обсуждаем самую нашумевшую тему эфира за месяц – издевательства над детьми, которые практикуются в обычных семьях.

Нас слушатели упрекают. Почему одни и те же издевательства.

Расскажите нам что-нибудь новенькое, мы устали издеваться как обычно – бить, парить ноги, ставить горчичники, закрывать окна, хватать за уши.

Это все так банально – мы хотим чего-нибудь новенького.

Расскажите, как ваши родители издевались над вами, какой опыт вы приобрели, что взяли.

Михневич: – Что бы вы не хотели повторить со своими детьми?

Чичканов: – Да. Звонок, Александр: – В четвертом-пятом классе друзья предложили мне покурить. Это видела моя соседка. Она сказала моему отцу.

Я пришел, отец ничего мне не сказал, хотя соседка мне пригрозила, что расскажет родителям.

Я был напуган. Вечером пришла мама с работы и принесла отцу папиросы – он курил. Он спрашивает: а сыну принесла сигареты?

Мать: а что, он курит? – Да нет, не курит, я просто спросил. Мне скоро исполнится 60 лет – мне того хватило на всю жизнь.

Я никогда не взял ни одной сигареты.

Хотя был Афганистан и другие горячие точки, сложная работа. Просто словом родители поставили меня на место раз и навсегда. Со своими детьми я никаких экспериментов не проводил – этого было достаточно, что слово может убить и в то же время возвысить.

Чичканов: – Отличная история.

А ваши дети курят? Александр: – Старший закурил в армии. А младший тоже закурил, после армии. Старший перешел на электронные, постепенно отвыкает.

А младший курит – не знаю, что делать.

Хотя дома никто не курит. Звонок: – У меня случай неправильного лечения. Правда, меня неправильно лечили не родители, а врачи. Я лежал в больнице, мне было 10 лет. У всех детей там поголовно вырезали гланды. Чичканов: – Это отличное издевательство. Мы позже затронем другое издевательство над мальчиками, которое называется: ликвидация фимоза, очень распространенная, ликвидация фимоза.

Мы позже затронем другое издевательство над мальчиками, которое называется: ликвидация фимоза, очень распространенная, ликвидация фимоза.

Это пришло на смену ликвидации миндалин. Звонок, Галина: – Я мама, у меня две девочки. Я над своими детьми не издеваюсь, поскольку сама прошла жестокую школу воспитания своей мамой.

Мама очень жестоко издевалась, поскольку сама не была обустроена в жизни.

Может, она искала своего мужчины. Все неудачи она вымещала на детях, на нас – которые в конечном итоге оказались не нужны.

Она нас забивала до смерти за каждую провинность. Расскажу случай из нашей жизни – это может показаться зверством.

У меня есть старшая сестра. Еще она нас просто раздевала, говорила: это мои вещи, я все это покупала. А нас у нее шестеро: мы и четыре брата, мне было 12 лет, сестра на год старше. Она нас раздевала и выкидывала на лестничную площадку. И мы там стояли перепуганные, нам некуда было деваться. Потом она нас затаскивала за волосы домой.

Потом она нас затаскивала за волосы домой.

Надеюсь, она услышит и поймет, что это говорится о ней. У всех детей жизнь не сложилась, кроме меня и сестры. Я читала одного философа, он написал цитату, которая мне очень понравилась: наши дети в этот мир не просились у нас, мы их хотели сами».

Каждый ребенок – это личность.

Когда мы унижаем маленькое существо – значит, мы сами как личность не состоялись. И не находим достойных аргументов, чтоб объяснить ребенку, в чем он неправ – и начинаем их бить.

Чичканов: – А как же известный аргумент всех времен и народов: я тебя породил, я тебя и убью? Галина: – Я очень долго прожила со своей мамой, даже во взрослом возрасте – и всегда хотела ее сама убить. У меня очень хороший муж – он сделал все, чтобы мы с ней больше не встречались.

Мы не общаемся много лет. Никогда зло не рождает в душе ребенка хорошего отношения к родителям. Михневич: – Сложно иногда решиться рассказать тяжелые переживания детства.

Чичканов: – Для того у нас и есть психологическая программа – чтобы давать возможность радиослушателям об этом рассказывать. Рассказав то, что рассказала Галина – легче становится. Может, те, кто стал агрессором, задумаются.

Когда Галина рассказывала, как мать раздевала детей – что это?

Михневич: – Садизм. Он порожден скорее всего, тем, что над ней так же издевались. Чичканов: – А какая разница, чем он порожден?

Михневич: – Для ребенка это неважно. Чичканов: – Вообще ни для кого неважно, чем он порожден. Вот он, садизм чистой воды. Такое наказание накладывает отпечаток на всю будущую жизнь ребенка.

Звонок, Артем: – Я жил с дедушкой и бабушкой, родители уехали на заработки.

У дедушки и бабушки практиковался такой метод.

Над моей кроватью висел портрет Ленина. Вечером мы штудировали партийную литературу.

Над моей кроватью висел моральный кодекс строителей коммунизма. Была очень жесткая дисциплина, гулять с определенными людьми, никаких игр.

Карточные игры вообще забыть. Этот стиль жизни я до сих пор сохраняю.

Мне 25 лет. У меня осталась с тех пор жесткая дисциплина, что никуда нельзя опаздывать.

Мучает совесть, когда я опаздываю или что-то не так делаю. Звонок, Людмила: – Скажите, при воспитании детей ложь во благо?

Я бабушка, воспитывала сына. Когда ему было 11, он совершил поступок, считаю, подлый по отношению ко взрослому человеку.

Я была очень огорчена его поступком. Я ему сказала: в этой квартире будет два трупа: ты и я. Но я без тебя жить не смогу. Сейчас сыну 40 лет.

У него есть сын. Когда тому было 10-11, он подошел и спросил: бабушка, правда, что ты папе сказала?

Сын запомнил эти слова – я знаю, они нехорошие. Внук тоже совершил нехороший поступок – избил девочку.

Чичканов: – Эта тема – вообще не тема лжи во благо, в данном случае.

Это манипулятивный, жесткий вид шантажа – шантаж смертью.

Конечно, так делать нельзя. Этот звонок лишний раз доказывает, что такие мощные стрессы – ребенок в этом возрасте к столкновению со смертью не готов.

А когда смертью начинают угрожать, причем люди близкие, к которым ребенок привязан, любит их – это ничем кроме садизма, издевательств назвать нельзя. Михневич: – Это серьезное испытание для столь юного существа. Я полагаю опасность в этом. Любой опыт, которые человек приобрел в своей жизни, в нежном возрасте, когда он сильно эмоционально заряжен – скорее всего, будет повторен с собственным ребенком.

Как говорят антиколлеги парапсихологи – это родовое проклятие, которое будет тянуться из поколения в поколение. Чичканов: – Я исповедую ту теорию, что каждый взрослый человек может исправиться. Звонок, Надежда: – Меня воспитывали в повиновении родителям, почитании, беспрекословном выполнении всего.

Мама сельский житель, а мы родились и выросли в Москве. Мне было лет 7-8, надо идти в лес собирать малину, а я не хочу. Там крапива, солнце печет. Нет, обязана помогать.

С тех пор я ненавижу собирать ягоды. Мне 60 лет, а я помню. Чичканов: – А что вы считаете неправильным? Надежда: – Заставлять. Чичканов: – Это важнейшее наблюдение.

Одно из изощренных издевательств – повесить на ребенка слово «долг».

От чего тут взрослые получают удовольствие?

Конкретный взрослый, издеваясь над ребенком, получает от этого удовольствие.

Михневич: – То есть получает выгоду, эмоциональную. Чичканов: – Безусловно. Со сбором ягод – здесь надо ребенка мотивировать. Что-то объяснять и мотивировать – это большой труд.

Михневич: – Нужно находить слова.

Причем, они должны быть в контексте того возраста, в котором ребенок находится. Эти понятия должны быть таковы, чтобы ребенок это понял. Чичканов: – Как о смерти нельзя говорить вне контекста возраста – так и о ягодах нельзя.

Нужно мотивировать, принимать от ребенка возражения. Михневич: – Нужно учитывать эти возражения. Чичканов: – Нужно вступать в дискуссию.

А тут сказал: ты должен – и все, вопрос решился. Михневич: – Да, мнение ребенка не интересует. Чичканов: – Потому что потом ты оценишь.

Истории, которая произошла с Надеждой, уже 50 лет. Но она до сих пор не может ходить за ягодами. Потому что на нее кто-то навесил, как на лошадь: ты должен.

Это очень страшно. Звонок, Максим: – Если не помогают все меры морально-психологического воздействия, что делать? Если ребенок систематически делает злодеяния.

Чичканов: – В вашем вопросе много неизвестных.

Что за ребенок, сколько лет, какие он делает систематически злодеяния? Максим: – Оскорбления, воровство. Чичканов: – Звоните с конкретными ситуациями, которые вы хотите обсудить и тогда мы дадим вам рекомендации.

Иначе рекомендации не будут наполнены никаким смыслом. Если ответить в общем – не знаю, какие можно приписать злодеяния среднестатистическому ребенку.

Звонок, Анастасия: – В 49-м году меня подбросили с запиской: Анастасия в московскую булочную в Филях.

Вызвали милиционера, и он меня отвез в детский дом.

Из детского дома ровно через год меня взяли приемные родители. Они уже умерли. Мама меня била очень сильно.

Папа любил, защищал, бил маму. Я не знала, что я неродная. Мы жили в бараке, это просочилось. Я не понимала это слово. Но все равно переживала.

В 15 лет я влюбилась в мальчика, рассказала маме.

Она грубо ответила. И меня вдруг ошеломило: она мне неродная, поэтому так ответила. Я год не называла ее мамой. Родители давно умерли.

Я до церкви ненавидела, проклинала ее.

Считала, что она испортила мою жизнь, которая не сложилась. Сейчас я это отмаливаю. И понимаю, что она так действовала потому, что ее так воспитывали, и другого она не знала.

Чичканов: – Какая разница, какие причины побуждали вашу мать вас бить, если в результате стала несложившаяся ваша единственная жизнь, которую вы второй раз прожить не сможете? Вы считаете, что этим поступкам может быть оправдание? Анастасия: – Я по-другому стала смотреть на многие вещи.

Не то, что я ее оправдываю. Ничего случайного нет. Тем, что так сложилась моя судьба, распорядился Господь. Чичканов: – Типичный феномен, который называется в психологии «Стокгольмский синдром».

Это термин, который описывает подсознательную травматическую связь и взаимную симпатию, одностороннюю или двухстороннюю, которая возникает между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения или применения насилия. Под действием сильного шока заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия.

И в конечном счете отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения общей цели. Михневич: – Психологический механизм – чтобы как-то выжить в этой ситуации.

Чтобы остаться с трезвым умом и твердой памятью.

Чичканов: – Одной из форм издевательств над детьми является Стокгольмский синдром. Когда дети начинают сочувствовать тем, кто издевался. Говорят: но их можно понять. Они же не сами появились на свет, они выросли такими, их воспитали такими.

И теперь это наш крест. И борьба со Стокгольмским синдромом – отучение от них жертв – важнейший способ делания жизни прекрасной.

Чичканов: – Мы регулярно обращали внимание, что люди получают удовольствие.

В 70-е годы прошлого века американская исследовательница Ленор Волкер исследовала характер и стадии домашнего насилия. И выяснила, что домашнее насилие имеет циклический характер. Михневич: – В чем заключается цикл?

Чичканов: – Эта теория сейчас является общепринятой. Она такая мощная, что с ее теорией вот уже 40 лет все согласны.

Михневич: – Видимо, проводились такие исследования, которые это доказывают. Чичканов: – Согласно ее концепции домашнее насилие – это повторяющийся с увеличением частоты цикл действий.

Включает в себя четыре стадии. Первая: нарастания напряжения в семье. Там нарастает недовольство в отношениях, нарушается общение между членами семи.

На этой стадии жертва старается утихомирить агрессора. Вторая стадия: насильственный инцидент. Происходит вспышка жестокости вербального эмоционального или физического характера.

Сопровождается яростью, спорами, обвинениями, угрозами, запугиваниями. Третья стадия: примирение. Обидчик приносит извинения, объясняет причину жестокости, перекладывает вину на жертву.

Иногда отрицает произошедшее или убеждает жертву в преувеличении событий, раздувании из мухи слона. Четвертый: спокойный период в отношениях, или медовый месяц. Насильственный инцидент забыт, обидчик прощен.

Фаза называется: медовый месяц. Потому что качество отношений между партнерами на этой стадии возвращается к первоначальному.

После медового месяца отношения возвращаются на первую стадию: нарастание напряженности в семье.

И цикл повторяется. С течением времени каждая фаза становится короче, вспышки жестокости учащаются и причиняют больший ущерб. Жертва не в состоянии урегулировать ситуацию самостоятельно. В редких случаях имеют место единичные вспышки домашнего насилия – например, насилие на свиданиях, – несоответствующая вышеприведенной теория.

Это редкие случаи. Михневич: – Это просто срыв покровов. У меня масса по этому поводу эмоций.

Это невероятно похоже на описание зависимого поведения: алкоголизма, наркомании.

Чичканов: – Это и есть вид зависимого поведения. Когда удовольствие и выгоду от этого получают и жертва, и агрессор.

Михневич: – Это сплетенный клубок ситуаций, который очень сложно разрешить.

Чичканов: – Конечно. Поэтому люди, которые участвуют в этом клубке, очень редко обращаются за психологической помощью и поддержкой. Даже если понаставить везде телефоны доверия, ввести ювенальную юстицию и так далее – это будет приносить результат, но тем не менее он будет ничтожен по отношению тому, сколько людей не будет обращаться за поддержкой.

Потому что они к своему удовольствию участвуют в этом процессе. Михневич: – В этой связке они друг друга взаимно удовлетворяют.

Чичканов: – У меня есть взрослые пациенты, которые говорят: мы иначе жить не можем и не будем. Они говорят: а на четвертой стадии такой секс!

Когда мы друг друга простим и сольемся в экстазе! Так обычно мы не можем, не получается. Михневич: – Мне много об этом рассказывали знакомые, подруги – говорят с придыханием.

Чичканов: – Детские издевательства надо прекращать. Если взрослые участвуют в таких отношениях сознательно и добровольно, ребенок – нет. А последствия для ребенка разрушительные.

Поговорим, что получается во взрослом возрасте у лиц, которые в прошлом имели отношение к домашнему насилию. Михневич: – Что происходит с этими детьми, когда они вырастают. Чичканов: – Доказано, что у этих лиц имеется большое количество расстройств психики.

В первую очередь это синдром приобретенной беспомощности. Человек – жертва, которая ничего не может. Стокгольмский синдром, о котором мы говорили.

Посттравматическое стрессовое расстройство – у таких людей появляется повышенная склонность к суициду, повышенная склонность к расстройству приема пищи, алкоголизму, наркомании. Михневич: – Это зависимое поведение. Чичканов: – Дети, когда вырастают, понимают весь ужас для себя ситуации, в какой они оказались с насилием.

И они дают себе слово никогда это в семье не допустить.

Как они себя лечат? Неплохим способом – они заменяют одну зависимость на другую.

В психологическом плане заменить вредную зависимость на менее вредную. Михневич: – Может быть, на полезную.

Чичканов: – Потому что так проще.

Михневич: – Таким образом, они себе вред наносят, чтобы не наносить его другим, в частности своим детям. Чичканов: – Так же выглядит расстройство приема пищи. Человек ест, и у него растет напряжение.

Потому что он понимает, что ест много. И он толстеет. Михневич: – В какой-то момент.

Чичканов: – Он говорит: я больше не ем, я худею – вода и хлеб.

Потом идет применение. Он говорит: чуть-чуть фруктов не помешает. Мой родственник перенес инфаркт миокарда. Ему запретили есть соль. Его жена говорит: я ему пищу теперь не солю – подсаливаю.

Это стадия примирения. В чем разница? Михневич: – В слове, которое используется. Сказал – подсаливает, и примирился с действительностью.

Чичканов: – Дальше начинается медовый месяц.

Как выглядит медовый месяц у человека, страдающего пищевой зависимостью? Он примиряется с тем, что не такой и толстый, не должен себя мучить – и начинает есть в полтора раза больше, самое вкусное. Потом нарастает напряжение, происходит насильственный инцидент.

Дальше опять примиряется, и еще больше.

В зависимом поведении такой маховик. Так же в алкоголизме. Пройдя такой круг один раз, человек набирает второй круг с большей скоростью.

И либо промежутки таких стадий сокращаются, либо объемы воздействия на организм увеличиваются.

Алкоголик либо начинает больше пить, либо этот круг начинает бегать быстрей.

Это очень серьезная проблема. Так вот, дети и подростки, ставшие жертвами и свидетелями домашнего насилия, перенимают подходящую гендерную модель поведения и воспроизводят ее в следующем поколении.

То есть этот круг воспроизводится в следующем поколении со статистически значимой вероятностью. Михневич: – Для того, чтобы воспроизвести такое поведение, надо найти себе соответствующую пару. Если задаться целью. Чичканов: – Это очень просто.

Психологически установлено. Есть понятие: вторичная травматизация. Это когда жертва ищет ситуацию, когда она может получать приблизительно такую же травму, будучи либо жертвой, либо агрессором.

Жертва насилия очень часто отправляется работать в МВД. Михневич: – То есть они идут работать туда, где можно проявить собственную власть над кем-то.

Чичканов: – Где можно это реализовывать практически на законных основаниях и с пользой для дела.

Они таким образом себя социализуют.

Последствий еще много, мы об этом поговорим. Звонок, Юля: – В моей семье все происходило стандартно: шлепки, очень редкое битье ремнем. У меня трое детей. Когда родился первый ребенок, я пользовалась теорией, что ребенка бить нельзя.

Я и сейчас этого придерживаюсь. Но на практике получается иначе.

Я не бью сильно детей. Но тычки, подзатыльники присутствуют. Меня это угнетает. По вашей передаче получается, что человек от этого получает удовольствие.

Но я мучаюсь. Чичканов: – Даже от мучений можем научиться получать удовольствие и выгоду.

Юлия: – Согласна. Но хочется этот порочный круг разорвать. Когда нервная система стабильная – человек не устал и все хорошо – то детские капризы нормально воспринимаются, есть терпение объяснять, успокаивать. В иных случаях реакция становится автоматической, я не могу с собой справиться.

Как можно этим управлять? Я понимаю, что эти автоматические реакции имеют корни в моем детстве, в моих отношениях с родителями.

Возможно ли это? Чичканов: – Возможно, и мы вас научим.

У меня был любимый профессор, Михаил Николаевич Гордеев, он меня обучал гипнозу. Он говорил: если к вам приходит девушка и говорит: я хочу научиться незаметно убираться в шкафу. Как ее научить? Михневич: – Я испорчена наукой психологией, поэтому знаю ответ на этот вопрос.

Чичканов: – Для того, чтобы научиться любой девушке незаметно убираться в шкафу каждый день в одно и то же время, надо ровно три недели каждый день в одно и то же время убирать в шкафу, заставляя себя. Таким образом, выработается условный рефлекс, и на 22-й день вы даже не заметите, как уберетесь в шкафу. Если вы взрослая женщина и хотите перестать бить своих детей и кричать на них – надо на 21 день перестать их бить и кричать.

И тогда на 22-й вы не сможете сказать.

Что их били и кричали автоматически, рефлекторно, не задумавшись. Это работает. Конечно, можно услышать отмазку: я же не могу контролировать себя 21 день.

А если вы действительно не можете себя контролировать и у вас эмоциональные вспышки происходят вне вашего контроля – то вам нужно обратиться к специалисту: к психотерапевту или психиатру.

Потому что вспышки вне контроля может быть следствием нехороших процессов в организме.

И такая вспышка, если произойдет вне вашего контроля, может привести к очень серьезным последствиям, включая самые тяжелые. Поэтому если это действительно так, нужно обращаться к докторам.

Михневич: – В большинстве случаев человек, который способен выдержать этот 21 день, вполне может изменить свое поведение, если хочет. Чичканов: – Конечно. Это закон. Мы не верим в волшебство, а верим в могущество человеческих сил, рефлексов.

Поэтому за 21 день можно выработать в себе любую полезную привычку. Еще блок вопросов, связанных с школьным насилием.

Главный элемент школьного насилия, главные варианты школьного насилия – их несколько, они очень широки. Первый вариант – это возложение на ребенка собственных надежд и мечтаний.

Когда мама ребенку говорит: в детстве я мечтала стать фигуристкой, прыгать с козла и играть на домбре. У меня этого не случилось. Поэтому ты должна стать фигуристкой, народной артисткой, домбристкой и петь в хоре – потому что должно быть еще что-то свое. Михневич: – То есть хоровое фигурное катание с домброй.

Чичканов: – Мамы юркие. Михневич: – Тренер говорит: не возьму ребенка, не надо над ним издеваться. Чичканов: – Ноги у него кривые.

Оставьте его в покое, не нужно фигурное катание. Он от ожирения страдает, у него пальцы в струне не пролезают.

Но такие мамы обычно не мытьем, так катаньем. Они тут подарочек преподавателю дадут, и так далее.

Они будут пытать своего ребенка фигурным катанием до тех пор, пока он не сможет встать на коньки и убежать от мамы в неизвестном направлении. Михневич: – А у меня дома еще пианино стоит.

Чичканов: – Возложение несбывшихся надежд родителей – это элемент гендерной модели, который перенимается с поколениями. Мама хотела, чтобы я играла на домбре – теперь ты будешь играть на домбре.

У меня не получилось – ты тем более будешь играть. И они ходят по этому кугу. Вторая, чаще встречаемая школьная пытка.

Она заключается в том, что родители решили, что дети должны получить огромное количество знаний. И мы уже видим на приеме детей.

Заходит, пошатываясь, мальчик шести лет. У него очки со стеклами -10. Одновременно у него навязчивости от неврозов.

Сморкание носом – частое проявление навязчивости у детей. И мама подергивающаяся вслед за ним заходит и говорит: он лентяй не учится.

Ему шесть лет – он не учится. Он в три года научился читать, в четыре считать, в пять писать. Он знает всю таблицу умножения.

Но он лентяй. У него всего по семь уроков в день.

Михневич: – После этого «всего» несколько кружков. Чичканов: – У нас огромное количество родителей не желают смириться, подвергая детей насилию, с тем, что человек – это биологический механизм.

Что огромную ответственность за знания ребенка, опосредуют эти знания во много биологическое развитие структура тела и структура головного мозга. Михневич: – Как физически развивается человек – по нему видно.

А как развивается мозг – этого не видно.

Чичканов: – Нельзя впихнуть в ребенка раньше времени очень много того, что он не готов воспринять в силу развития соответствующих структур. И запихивание в ребенка этих знаний, которые не соответствуют возрасту, эта нагрузка на ребенка, которая не соответствует возрасту.

Соответствуют санпины, их никто не отменял – о том, какая должна быть нагрузка у ребенка.

Больше 3-4 уроков в первом классе вообще быть не может.

Но у нас если в школе в первом классе 3-4 урока – это плохая школа.

В хорошей школе их 12 в первом классе. У меня есть приятель, у которого действительно талантливый сын. Он учится 7 дней в неделю по 12 часов.

Михневич: – Но он хочет этого? Чичканов: – Если родителей послушать – они его обожают. Михневич: – А ребенок как при этом выглядит?

Чичканов: – Это кончится тяжелым нервным срывом с соответствующими последствиями. Это закончится социальной дезадаптацией.

Потому что, учась 7 дней в неделю, ребенок не реализует массу социальных функций. Он не общается со сверстниками, ему некогда дружить, влюбляться.

Он все время учится. Это форма насилия. Есть критерии насилия? Михневич: – Хороший вопрос про критерии насилия.

Что считать насилием? Чичканов: – Есть критерии Всемирной Организации Здравоохранения выработанных видов домашнего насилия. Физическое насилие включает в себя прямое или косвенное воздействие на жертву с целью причинения физического вреда. Выражается в нанесении увечий, тяжких телесных повреждений, побоях, пинках, шлепках, толчках, пощечинах, бросания объекта и тому подобное.

Телесное наказание – это физическое насилие. Является одной из форм домашнего насилия. К физическому насилию причисляется уклонение от оказания первой медицинской помощи, депривация сна – это не давать спать.

В школьном возрасте часто используется: ты не сделал уроки – не будешь спать, пока не сделаешь… Лишения возможностей отправления жизненно важных функций.

Например, отказывать в душе или туалете. Привлечение к использованию алкоголя и наркотиков. Есть еще такая экзотика, как нанесение физического вреда другим членом семьи животным с целью психологического воздействия.

Михневич: – Это распространено: не будешь слушаться – выкину твои игрушки. Чичканов: – Не будешь слушаться – я умру. Михневич: – Не будешь слушаться – выкину кошку.

Чичканов: – Существует эмоциональное психологическое насилие.

Оно выражается в унижении, оскорблении, контролировании поведения, изоляции, ограничении круга общения жертвы, промывании мозгов, допросе, шантаже, угрозах причинения вреда. Наиболее частый способ эмоционального насилия? У нас кто не бьет своего ребенка – тот святой.

Это контролирование поведения.

Михневич: – Но это не считается насилием? Чичканов: – Конечно – считается заботой. Любое насильственное действие в рамках этого квартета, о котором мы говорили – является заботой.

Насильник говорит: я не делаю ничего плохого. Я тебя насилую, потому что о тебе забочусь. Почему я шлю смс: ты где – каждые 10 ми нут?

Это насилие? Нет, забота – я о тебе волнуюсь. Ограничение круга общения жертвы. Михневич: – С детьми это часто происходит: не дружи с Машей, а дружи с Сашей.

Чичканов: – Это форма насилия.

Если вы ограничите таким образом – это безусловно форма насилия. Есть еще экономическое насилие.

К нему относится контроль над финансами и прочими ресурсами семьи, выделение жертве денег на содержание, вымогательство, принуждение к вымогательству. Сюда относится запрет на получение образования или трудоустройства и намеренная растрата финансовых средств семьи с целью создания напряженной обстановки. Тоже узнаем элементы насилия.

Получение запрета на разнообразное образования мы проговорили.

Ты никогда не будешь инженером, потому что вся твоя семья работает в торговле.

Насилие. Любую мою фразу о насилии можно закончить так: это я делаю тебе во благо. Любой насильник всегда насилует во благо. Никто иначе не делает. Михневич: – Получается, меняются понятия, что является добром.

Чичканов: – Шла пьеса Шварца, где король, которого играл Леонов, говорит: это не я, это у меня в роду были проблемы. Когда мою тетю душили, дядя стоял и говорил: потерпи, авось обойдется.

Действовал во благо. Звонок, Сергей: – Получается, мы только и делаем, что насилуем детей.

Моему ребенку 8 лет, он ходит во 2-й класс. Домашние задание делает с напрягом. Я хочу, чтобы ребенок занимался спортом.

Он не готов получать нагрузки, и отказывается заниматься этим видом спорта, а хочет шахматы. То, что я его заставляю заниматься спортом – это отрицательное?

Или мне надо искать мотивацию, что в жизни пригодится?

Чичканов: – Конечно, нужно искать мотивацию.

Здесь для мальчиков важен отцовский пример.

Это типичная история: лежит отец на диване, почесывает пузо и говорит сыну: я тебе желаю добра. Поэтому иди в спортивную секцию и каждый день терпи нагрузки. Резонный вопрос: почему папа лежит чешет пузо, а ребенок должен идти в спортивную секцию.

Чтобы вы никого не насиловали, доказывайте личным примером. Хотите, чтобы ребенок занимался спортом – возглавьте процесс. Неважно, какие нагрузки в спорте получает ребенок.

Совсем не обязательно, чтобы он был чемпионом, космонавтом. Важно, чтобы он ходил и занимался – возглавьте процесс. Хотите, чтобы ваш ребенок играл на домбре – создайте ему мотив.

Пойдите играть с ним. Я расскажу, как в музыкальной школе уничтожают мотивацию ребенка к занятиям. Когда ребенка отдают в музыкальную школу, все от него чего-то ждут. В основном ребенок ждет, что скоро соберется вся семья, и он сыграет что-то красивое.

И все будут ему аплодировать. Михневич: – У меня такого не было.

Чичканов: – А должно было быть. Что делают педагоги, когда учат?

Они понимают: главное – мотивация.

Они подсовывают ребенку простенькую пьесу, которая является хитом.

На технику это влиять не будет, но ребенок будет упиваться статусом. Он будет играть тремя пальцами пьесу «В лесу родилась елочка» и вокруг него будут собираться все одноклассники, и девочки будут его любить.

Что делает педагог-насильник?

Он берет в руки линейку, достает этюд Черни, к нему добавляет гаммы – восходящие и нисходящие. И так ребенку четыре года без права переписки. А девочки не ждут. А восторгов никаких.

Потому что мало кто согласится послушать, как ты играешь восходящие и нисходящие гаммы.

Так убивается мотивация. То же самое в спорте, в учебе. Невозможно мотивировать на учебу так, как мотивируют большинство наших семей. Михневич: – Надо учиться, заработай на кусок хлеба.

Чичканов: – Мотивация идет: если не будешь учиться – останешься голодным. Уже насилие, потому что запугивание чистой воды. Но страх даже не в этом. Михневич: – Юный человек не понимает этих аргументов.

Чичканов: – Больше всего удовольствия и счастья от этого насилия получил родитель.

Потому что он избавил себя от необходимости мотивировать более внятно. Не будешь учиться – будешь дебилом. Иди учись – я проверю. У меня была пациентка, которая считает: маме с ребенком время проводить не нужно.

Потому что это время он отнимает от зарабатывания денег. Может, это и так. Но зарабатывание денег надо рассматривать в более обширном смысле: когда ты будешь пенсионером – дети будут тебе помогать. Это насилие, связанное с депривацией любви, внимания, заботы, с отъемом у ребенка важнейших функций, которые он должен получать – ни к чему хорошему это не приводит.

Это уже насилие. Это насилие часто используется у нас. Михневич: – В обычных семьях.

Чичканов: – Что нужно сказать об обучении и процессе обучения? Обучение должно соответствовать возрасту, не надо торопиться.

Михневич: – Важно сказать, что часто родители не владеют знаниями о том, на каком уровне ребенок способен воспринимать материал.

Чичканов: – Я недавно обнаружил, что этими знаниями учителя и воспитатели владеют.

Просто у родителей тотальное недоверие, никто никому не верит: эти злодеи не хотят моему ребенку выписать еще шесть часов французского языка в пять лет, он учится легко. Не надо, он выучит. Но знания лучше лягут, если лягут на подготовленный субстрат.

Это значит, всему свое время.

Михневич: – Грубо говоря, когда есть чем думать. Чичканов: – Конечно. Не надо спешить. Мы должны обсудить последствия насилия.

Последствия насилия бывают кратковременные и долговременные.

К кратковременным последствиям насилия относятся состояние тревоги, страха, депрессии, нарушение сексуальной жизни. У детей боязнь взрослых. При сексуальном насилии защитное поведение: прячутся, забиваются в угол. Огромное количество людей у нас в стране становятся жертвой сексуального насилия именно в семье.

А потом об этом никто не рассказывает. Михневич: – Потому что не принято рассказывать.

Чичканов: – Бывают долговременные последствия, они очень серьезные. Нежелание создавать семью, нежелание планировать свою жизнь, нежелание думать о будущем – эти люди всегда живут в прошлом, редко в сегодняшнем дне. Ненависть ко всем представителям противоположного пола, психосоматических заболеваний очень много.

В виде долговременных последствий – зависимость от чужого мнения, нежелание заводить близкие отношения. Самое распространенное нарушение у детей – нарушение социализации детей, подвергающихся любому типу насилия.

Они перестают воспринимать мир как безопасный. Михневич: – Очень много энергии тратится на защиту.

Чичканов: – Детям очень сложно вступать в социальные контакты.

А это во многом главное для развития человека.

Михневич: – Главный залог успешности.

Чичканов: – Детям сложно вступать в эти контакты, сложно знакомиться, сложно говорить, что они хотят, предъявлять свои требования, говорить о своем мнении.

Михневич: – Выбить на работе зарплату побольше. Чичканов: – Огромное количество людей только у психотерапевта узнают. Что о своем желании можно говорить прямо.

У жертв насилия – это психологически доказано – более высокий риск ювенального поведения. 80 процентов жертв насилия склонны к преступлениям, 40 процентов – к жестоким. У жертв насилия выше риск потребления алкоголя, наркотиков.

Интересная западная статистика, о которой не говорят – у женщин, которые подверглись сексуальному насилию, резко повышается риск стать проституткой. Это доказано, что среди проституток значительное количество лиц, подвергшихся сексуальному насилию. Это потеря человеческой жизни, потеря производительности труда, высокие затраты государства на реабилитацию.

Михневич: – Высокий уровень тревожности и высокий уровень агрессии в обществе. Чичканов: – Да. Обсужденные темы детского насилия требуют большого внимания с вашей стороны.

Я вам благодарен, что вы это изучаете.

Да, времени у нас мало, заниматься детьми часто некогда.

Но мы должны отследить этот момент и насилие превратить в мотивацию, как бы это ни было тяжело.

Если вам это удастся сделать – помучить себя, контролируя, понадобится всего лишь 21 день. 21 день напряжения в обмен на здоровую голову вашего ребенка, здоровую мотивацию, здоровую психику.

Человек, имеющий здоровую психику, безусловно достигнет больше успехов. Михневич: – Имеет больше шансов.

Чичканов: – С большим интересом реализует ваши желания и стремления. Следовательно, сделает вас счастливей и удовлетворенней.

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+